Уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей и глава РСПП Александр Шохин в интервью “Ъ” рассказал о защите бизнеса, сложностях диалога бизнеса и власти, об отношении к новым налогам, к практике перераспределения активов и к кадровым перестановкам в правительстве.

— Должность уполномоченного была вакантна четыре года, и всё это время бизнес как-то обходился без нее. Не значит ли это, что институт бизнес-омбудсмена не особо нужен?

— На самом деле она была вакантна три года. В законе об уполномоченных написано, что их назначают с учетом позиции делового сообщества. Так вот: это самое деловое сообщество, которое лет двадцать традиционно составляют РСПП, ТПП РФ, «Деловая Россия» и «Опора России», никак не могло согласовать свою позицию. Хотя бы одна организация выступала против предложенной кандидатуры. В итоге администрация президента пришла к выводу, что институт уполномоченного надо модернизировать. И вот первые два года искали кандидата, а последний — посвятили модернизации.
Базовая идея — переложить функции уполномоченного при президенте по защите прав предпринимателей с уровня государственного чиновника на уровень государственно-частного партнерства, то есть назначить уполномоченным лицо, не являющееся чиновником, а функции его аппарата передать некоммерческой структуре, учредителями которой являются Российская Федерация, с одной стороны, и ведущие бизнес-объединения — с другой. Чтобы не создавать эту структуру с нуля, было решено возложить ее функции на существующую некоммерческую организацию под названием АНО «Платформа по работе с обращениями предпринимателей». Она создана в 2019 году по указанию президента, чтобы в цифровом формате работать с жалобами предпринимателей на чрезмерное давление со стороны силовых структур.
Одновременно существовал и аппарат уполномоченного, и в некотором смысле возникала если не путаница, то два параллельных трека обращений от предпринимателей: в аппарат уполномоченного и на платформу по работе с обращениями. Поэтому решили эти две структуры слить. И поскольку платформа функционировала все эти годы, нельзя сказать, что была пауза в защите прав бизнеса.

— Вы теперь совмещаете две должности: уполномоченного и президента РСПП. Предприниматели не путаются, к кому теперь обращаться?

— Путаются, и не только предприниматели. Даже государственные ведомства порой адресуют письма «Уполномоченному, президенту РСПП», а иногда и без запятой, как будто это одна должность. Но это два разных института, у них разный функционал и разная зона ответственности. Тут совет простой: если нарушены ваши права — пишите уполномоченному, если речь о системных вопросах регулирования — в РСПП.

— Поскольку омбудсмен больше не чиновник, получается, бизнес сам себя будет защищать?

— Конечно, это можно интерпретировать и так, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. В этом смысле, если мы не будем выстраивать работу достаточно эффективно, мы можем потерять в лице государственных структур и региональной власти статус равного партнера. Все-таки уполномоченный и его аппарат были государственным органом: с уполномоченным и губернаторы, и министры разговаривали как с коллегой. Сейчас вроде как это просители — даже при условии, что одним из учредителей АНО, выполняющей функции аппарата уполномоченного, является государство. Поэтому, чтобы выстроить эффективные отношения с властью, надо очень быстро показать эффективность модернизированной системы. Мы уже договорились возобновить работу межведомственной рабочей группы Генеральной прокуратуры по защите прав предпринимателей. Это один из главных инструментов нашего взаимодействия. Также будем формировать обновлённый наблюдательный совет АНО. Имею в виду, что в состав войдут представители на уровне не ниже заместителей руководителей силовых структур и федеральных органов исполнительной власти экономического блока правительства.

— Можно ли сейчас говорить об РСПП, ТПП, «Деловой России» и «Опоре России» как о единой четверке объединений? Недавно были обнародованы наработки экспертов «Деловой России» из 52 пунктов, которыми, среди прочего, предлагалось ужесточить налоговые режимы, что вызвало критические отзывы предпринимателей.

— Есть формула, известная ещё со времен Римской империи, а может, и раньше: разделяй и властвуй. Наверное, многим в правительстве выгодно, когда разные бизнес-объединения высказывают свою точку зрения. Тогда можно либо их вообще не слушать, видя, что они не могут договориться, либо выбрать ту точку зрения, которая больше совпадает, как говорится, с линией партии. К примеру, когда два года назад та же «Деловая Россия» на встрече с президентом предложила понизить порог обложения налогом на добавленную стоимость с 60 млн руб. до 10 млн, правительство горячо это поддержало. Потом, уже по результатам обращений трех других бизнес-объединений — ТПП, «Опоры», и РСПП — нам удалось убедить правительство в том, что здесь нужно действовать мягче. Правительство частично пошло навстречу и предложило в течение трех лет снижать порог постепенно: до 20, 15, 10 млн.
На ПМЭФ в июне этого года президент с трибуны поручил правительству остановиться на 20 млн и три года не снижать этот порог. Это, в принципе, была наша позиция. Но если бы мы договорились на берегу, то могли бы действительно выработать мягкую схему учета озабоченностей среднего бизнеса. Этого не было. В итоге правительству пришлось делать два шага вперед и один шаг назад. Ну, и мы продемонстрировали, что бизнес не научился договариваться между собой. Тем не менее говорить о «большой четверке» нужно, потому что именно так власть воспринимает бизнес-сообщество.
Мы не хотели бы «Деловую Россию» вычёркивать из «большой четверки». Тем более что они, видимо, нравятся кому-то во власти, раз иногда высказывают такие идеи, на которые не решается ни Минфин, ни правительство. Чиновники даже сами разводят руками: «А что, так можно было? Если бизнес такое предлагает, почему бы им не донастроить пожёстче налоги?» Хотя «Деловая Россия» и отказалась от своих 52 предложений, как говорится, «ложки нашлись, а осадок остался». А если судить по устным комментариям руководителей «Деловой России», сухой остаток остался в прямом смысле — в частности, идея, что лучше повысить налоги сейчас, чем жить при высоких ставках потом. Хотя повышение налогов не гарантирует, что через три года их снизят.
Мы с большим воодушевлением отнеслись к заявлению Владимира Владимировича Путина о том, что повышение НДС с 20% до 22% — временная мера и что через три года она может быть отменена. Но механизма, который вводит именно временные меры, к сожалению, нет. В равной степени нет и механизма отсроченного введения мер, ухудшающих положение налогоплательщиков,— его мы тоже обсуждаем многие годы. Безусловно, по этим вопросам бизнес-сообществу надо вырабатывать общую позицию. И если нет площадки, консолидирующей позицию бизнеса, такой как «большая четверка», которая таковой является не по количеству входящих в нее самых влиятельных бизнес-объединений, а потому что может высказать общую позицию, с которой согласны все,— тогда придётся консолидацию проводить под знаменем уполномоченного.

Подробнее о налоге на сверхдоходы, бюджете, кадровых перестановках в правительстве, ключевой ставке ЦБ и инвестициях — КоммерсантЪ.

Фото: Александр Тарасенков/Фотобанк Лори